Знакомство Лэя и Цереры (II) — Книга #мнеподругасказала

01\ #мнеподругасказала [ II - II ]

01\#мнеподругасказала [ II - II ]

1.1 Рефлексия Лэя и Цереры. Часть 3.

Слова - как много в этом слове, в сознание оно вплелось. Теперь стали понятны слова - ты кто по жизни, которые задавались мне в детстве людьми в кепках и остроносых ботинках, щелкающих семечки на корточках. Пробужденные асуры передают знания через дискурс блатного мира.
Для нас, мирян, человек нарушающий закон - преступник, в этом смысле все преступники - психопаты, не имеют эмпатии, потому что законы в основном о соблюдении норм между людьми, норм сочувствия и уважения.
Но если представить две силы которые бьются между собой, силы богов и демонов, силы положительно заряженной энергии и отрицательной, то постсоветский гопник это объект асурический, от олицетворяет ад.
Задавая вопрос: - Ты кто по жизни? Он спрашивает самого себя и сам на себя же в итоге нападает, потому что настолько тупой, ну и тот и другой, оба просветлевшие в разных клиниках находятся. Сидеть в лотосе, зимой особенно, очень холодно, даже в подъезде, поэтому поднялись немного, на корточках сидят, это их асана, ну и семки для пробуждения, чтобы не думать о последствиях кармы.
Не стать таким гопником, не слиться с ним в его дискурсе и поведении и является пробуждением от демонической силы которая может присутствовать в любой другой форме агрессора, это лишь визуальное отражение коллективных страхов обрушения нарциссического эго, со временем к такому начинаешь относиться проще.
Мы шумно смеялись с Церерой когда вспоминали такие нелепые и странные интроекты сознания, еще смешнее было их изображать, они интернированы и запечатлены, но мы их уже не используем по назначению, их можно показать только зеркалу. Но в процессе изучения важности слов в сознании выяснилось много важных и стыдливых подробностей относительно диалогов с друг-другом.
При сближении через подкаст и организацию совместных концепций мы начали видеть в друг-друге полные противоположности. Например она всегда говорила с восторгом, но в конце минусовала, и ей стало не по себе за такое поведение. Я наказывал бойкотом и молчанием, не видел ее и тем самым обесценивал. Мы начали улавливать в друг-друге речевые манипуляции, и поэтому стали меньше общаться.

1.2 Роль слов в становлении личности

Каждый человек является тем что он говорит и как он говорит, необходимо слушать людей буквально и когда человек произносит какие-то слова, он мысленно подбирает метафоры из своей жизни и это не осознанные речевые обороты.
Они говорят очень много о психике человека и каждое слово выражает и передает какую-то внутреннюю реальность другого, её можно почувствовать и воспринять, а с помощью этих данных описать его мир как собственной.
Любая человеческая речь другого может быть нашим триггером и слова которые для других ничего не значат, запускают наши собственные цепочки ассоциаций и когнитивных карт, и мы реагируем на любые слова совершенно не таким образом как другие люди. Наши индивидуальные слова и смыслы могут не встроиться в другого, потому что они имеют уникальный порядок и каждое слово несет определенный заряд.
Чтобы очень хорошо понять другого человека и синхронизироваться с ним, необходимо не только вчувствоваться в его дискурс и говорить с ним на одних и тех же словах, но и понимать, что именно, в данный момент значат те или иные слова, которые произнёс человек, не столько для нас, сколько для него самого.
Через слова, и даже не через их количество, а через конкретное поведение закрепленное словами, выражается настолько большое количество информации о человеке, что он не может и представить этого, поэтому когда человек выходит из контакта и пытается перестать общаться или другими словами он пытается не дать возможность другому, прочитать его, если у того есть такая возможность.
Человек перестаёт общаться с другим, потому что он понимает что другой, может его почувствовать через слова, что он может увидеть не его фасад, а его ложное эго которое он тщательно скрывает даже от самого себя, а знать что кто-то понимает тебя лучше себя, ощущается как нарушение границ.
Чтобы понять другого, нужно настроиться на его дискурс, услышать в словах, его ощущения от жизни, они создают переносы или проективные идентификации, и более того, сложные конструкции в виде конфабуляции правды и газлайтинга.
Необходимо дистанцироваться от собственных переживаний, отойти в сторону от того что конкретные слова значат для тебя, и попытаться понять что они могут значить для другого. С помощью психолингвистики мы можем вслушаться в человека и дать ему те слова, которые помогут повысить самооценку и самореализоваться создав внутри себя, максимальное количество энергии.
Все что говорит и делает другой - это неправда. Все есть программная надстройка в человеческом сознании, и человек находится в своей модели реальности и представлениями о мире. В каждом слове он видит что-то свое, в каждом своем дискурсе, в каждом своем нарративе, в жизненной ситуации, все это его индивидуальный мир.
Коммуникация предполагает вчувствование и вдумывание в то что нам хотят объяснить, и в тоже время все что человек говорит, и какими словами отражает реальность, говорит о его психическом мире. Все это то, что им не является, это неправда, это то что хочет услышать тот самый собеседник когда произносит те или иные слова, и все слова являются его личными проекциями, это те слова которые на данный момент нужны именно ему, здесь и сейчас, чтобы сохранить свое состояние равновесия.
С точки зрения психолингвистики, существует «Я» - которое является мета наблюдателем, то есть зафиксирован в человеке и составляет его сущность и ум. Также существует Я-концепция, как результат наблюдения то есть созерцание реальности без оценочного мышления, когда мы понимаем что нарратив человека и есть его реальность.
Любое описание и нарратив всегда индивидуален, либо конвенционален, мы сами решаем по поводу чего-то, что является только в нашем сознании чем-то и наделяем это авторитетом и реальностью. Во втором случае в объективной информационной системе существуют какие-то структуры, которые определили за нас, что является чем и мы можем только вписаться в эту реальность.
Какая-то часть нашей реальности всегда остается только нашей, а какая-то часть всегда остается объективный, потому что вписано через много-много много поколений, когда наши предки получали информацию о внутренних психических процессах и последовательностях, сенсорных и дискурсивных процессов, которые выстроили эти объективные правила.
Каждый человек живёт в собственной модели реальности, и либо он конструируют эту реальность самостоятельно с помощью концептуального мышления, либо он находится в объективной реальности и коллективном трансе, играя роль программы социального нарратива. Когда человек говорит, его прямая речь рассказывает о его внутреннем опыте и любое его описание это какой-то удобный для него способ мышления и разрешения его внутренних диссонансов с помощью истории.
Для того чтобы выйти из социальных дискурсов и конструктов необходимо расширять пространство информационного выбора и добавлять к уже существующим концепциям новые стратегии, для решения поставленных на данный момент задач. Большую часть всего нашего опыта мы принимаем как вынужденную реальность и согласовываем её со своей внутренней самооценкой и возможностями.
В то же время мы используем новые возможности по изменению сознания и можем редактировать и изменять прошлое здесь и сейчас, тем самым формулируя будущее и конструируя различные виды альтернативных реальностей, чтобы оптимально вписывать их в свое пространство.
Прошлое и будущее как и настоящее находится в рамках определённого нарратива или другими словами истории о чем-то. Она закреплена в памяти как какое-то событие случившееся в настоящем, в реальном или в нереальном мифологическом или другом иллюзорном пространстве.
Данный нарратив описывает ситуацию как когнитивно-поведенческий процесс, с точки зрения последовательности начала и конца, какого-то события. Поэтому это законченная когнитивная карта, которая легко закрепляется в сознании человека и не дает ему возможности реализоваться в социуме.
Данный нарратив проявляемый через аффекты, эмоции, слова и поведение вписывается в сознание человека как способ реакции на различные феномены, происходящие с ним в информационном пространстве и имеющие индивидуальную оценку, от раннего взаимодействия в похожей ситуации.
В то же время каждый нарратив закрепляется в определенной концепции и поскольку мы живём в мире историй, то каждый такой сценарий мы можем разобрать в рамках какой-то идеи, для того чтобы посмотреть на неё под разными углами.
Овладение различными концепциями, конструирующие различные виды реальности, в частности: психолингвистика, трансактный анализ, нарциссизм, когнитивно-поведенческая терапия, нейробиология и их синтезирование, позволяет пропускать каждый нарратив через более сложные концепции, например когнитивное программирование сознания.
Подобный синтез дает возможность использовать несколько концепции в одной глубокой концепции, для пополнения выбора стратегий и реализации идей человека, изменение привычных когнитивных карт и шаблонов поведения, стереотипов мышления оценочного взгляда на реальность, для того чтобы изменить и реконструировать сознание.
Каждый человек является множественностью личностью которая состоит из разных частей информационных интроектов и являются одновременно отправителем и получателем ситуативных и контекстуальных сообщений, выполняемых в рамках определённых обстоятельств, закрепленных форм поведения и личностных адаптаций и копинг стратегий.
У человека с нарциссическим расстройством личности, существует истинная история жизни, которая была подавлена социальными конструктами и создана внешней оболочкой в виде ложного эго, позволяющего выживать в социуме, транслирующая искаженные желания, и находящаяся в дуальном состоянии сознания, качаясь из идеализации в обесценивание и из гипомании в депрессию.
Существуют личности у которых истинный нарратив жизни настолько размыт, что они вынуждены собирать себя каждый день по-новому, они не знают себя, им нужны оценки со стороны, как и тем у кого ложное эго, подкрепляемое дофаминовыми взглядами.
Каждый из нас имеет как минимум три таких эго состояния: первая это то что мы не знаем о себе, но то что ищем и то что является нашей внутренней истинной. Второе это ложное эго которое было создано социумом и третье, это то что мы постоянно теряем, когда мы перестаем понимать себя и наши желания. Кроме того у нас закреплено две личности, одна из которых является жертвой спасителя или преследователем, а вторая его антагонистом.
Коммуниканты могут нас возвращать в состояние регресса через переносы и контрпереносы, чтобы проиграть игры, которые были свойственны нашим взаимоотношениям с родителями или близкими. Тогда мы проваливаемся в состояние ребёнка которым пренебрегают, в жертву, и то становимся спасителем и меняемся с родителями ролями, становимся для них родителем и спасателем, впадаем в вторичного психопата и преследователя, того пренебрежителя который был нашим агрессором прошлого.
Каждый человек живёт в какой-то своей реальности, которую возможно разделяют многие или совсем никто. Понимая это и используя эффективно, мы можем не только создавать свои виды реальности но и интегрировать себя в чужие виды реальности и в объективную реальность.
Такой подход является центральной задачей исцеления, мы не просто меняем одну реальность на другую, а мы разделяем и учимся разделять с другими их реальности, и не отказываемся от собственной.
Любой человек имеет ресурсы для того чтобы повысить самооценку и выйти из ролей преследователя, жертвы или спасителя. Направить все внимание на себя через осознанная дыхание, когнитивные практики, воображение, релаксацию и саморефлексию интроектов, высвободить необходимую энергию, для решения задач, которые необходимо реализовать здесь и сейчас.
Мы имеем определённый набор стратегий поведения, самый эффективный на данный момент, поэтому отталкиваемся не от того что лучше или хуже,а бессознательно понимаем какой можно сделать наилучший выбор, поэтому никто не может быть неправ, потому что любой выбор - это всегда самый лучший выбор, на данный момент и для данного человека.
Когда мы имеет достаточно ресурсов из собственной самооценки то способны совершать наиболее благоприятный выбор через рефлексию своих состояний, аффектов, эмоций, вербальных оценок и поведения. Чтобы узнать о себе больше, принять себя тотально и освободить внутренние ресурсы, расширяя пространство выбора через восприятия новых ощущений и концепций.
Любой травматический опыт такой как расставание с романтическим партнером, потеря близкого человека или развод, является психологической травмой для человека и поэтому эти потери необходимо оптимально пережить и дать себе возможность полностью почувствовать свое ощущение от потери, через переживания страха, гнева, печали, радости, и прохождения всех уровней потери.
После этого мы можем сконструировать новую реальность и вписать её в прошлое, чтобы заместить его и не тратить на это событие энергию. Для этого, но только когда появляется триггер относительно прошлого, мы погружаемся в эту регрессию и начинаем следить за эмоциями которые выражаются через нас.
Мы начинаем описывать травматическую ситуацию прошлого иначе, наиболее благоприятным для нас образом и прекращаем деструктивное поведение закреплённое за нами с детства. В будущем эти триггеры перестают возникать потому что нейронная сеть головного мозга перепишет старые события на новые, и они будут именно такими для нашего сознания.
Возможно что вы больше никогда не вспомните эти события, но обязательное условие, пережить потерю на эмоциональном уровне и только потом переписывать прошлое.
Мы не отказываемся от себя и от своей реальности, мы реагируем ее таким образом, что обращаемся к когнитивной перезаписи сознания только когда попадаем в регрессивное состояние и удерживаем сразу несколько реальностей, одну, которую знаем - что так оно на самом деле было, но не даем возможности триггерам, цеплять наше сознание, а с другой убираем - то что является триггером.
Поэтому мы всегда ощущаем что есть несколько реальностей и одну из которых нам легко принимать и которая настоящая, мы продолжаем ощущать как себя, а другую, просто меняем и вписываем в первую, создавая одну основную реальность и в тоже время объединяя их в эмоциях, описании и поведении, визуализируя как одно состояние.
Дискурс и нарратив не имеют догматического содержание поскольку это теоретическая и практическая система знаков, которая превращается в поведение через концептуализацию. Существует бесконечное количество способов трансформационных практик для того чтобы отыскать свое внутреннее ядро, и все они являются результатом нашего личного сознания и впечатления и не имеют возможности повторяться.
Как меняется текст так и меняется личность и психолингвистика это поток постоянных изменений, мы хотим чтобы все было стабильно и перетекало из одного в другое, цепляемся за память, привычки, старые когнитивные карты и воспринимаем жизнь как обсессивно-компульсивное движение мысли и тела, впадаем в самый страшный страх - страх смерти, используем одни и те же реакции на восприятие, оценку и поведение, избегая изменений.
Психолингвистика - это коммуникационная, вербально-языковая игра, включающая кинестетические и невербальные формы коммуникации, а также процессы в которых находится сама игра, законцептуалзированная оптимальным образом. Психолингвистика это представление сознания как свободно созерцающего потока по играющему тексту, который постоянно находится в процессе изменение структуры смыслов и повышает сложность восприятия.
Любая реальность игровая и любая реальность конструируются в нашем сознании через записанные нарративы, используя и созерцательную, описательную и звуковую форму, и тогда мы верим в реальность независимо из какой личности смотрим на неё.
При объединение аудиального, визуального и кинестетических компонентов восприятия, а именно вербальную речь и невербальные знаковые системы жестов,: по смене интонации, частоте дыхания, речевого ритма, синхронизации, составляют единое целое конкурентное пространство, в котором сопряжены социальные и психологические свойства коммуникации.
У каждого дискурсивного понятие и нарратива, есть смысл, и существует несколько видов смыслов, в частности - двойное послание, выражаемое в том что человек говоря определённые слова вербально, при этом с помощью невербальных систем знаков выражает противоположное мнение.
Когда нам говорят что мы в порядке, но при этом выражают агрессию - это расхождение между социальным и психологическим, которое расщепляет сознание, особенно ребёнка. Другой тип смыслов - это скрытый смысл, когда мы видим скрытый смысл в словах значит знаем что в данном нарративе есть несколько смыслов, объединяющих общий смысл, и слои внутреннего текста - это загадка для мышления, целью которой является рефлексия.
Благодаря двойным посланием человек не понимает что на самом деле люди говорят и делают, потому что социальное и психологическое расходится и от расщепление сознания, появляется несколько субличностей и развивается шизофренические наклонности.
Обратной стороной, является нарративы со скрытым смыслом, которые углублены пониманием и дают возможность рассказать гораздо больше о каком-то феномене с помощью различных модификаций языка, типа метафор, аллегорий, примеров, сарказмов, и других окружающих язык способов донесения смыслов.
Мы программируем сознание через несколько способов анализа поступающей информации и в психолингвистике они разделены на четыре части. Мы используем те слова которые близки нам по нашим основным мироощущением визуальный, аудиальный, кинестетический или дигитальным образом.
Если мы чувствуем мир в большей степени визуально, то мы используем такие слова как: видеть, казаться, воображать, ясный, сфокусировано, туманно, кристально, расплывчато, предвидеть, дальнозоркий, яркий, тусклый, красивый, близорукий, прозрачно.
Если мы в большей степени аудиально воспринимаем реальность то мы настраиваемся на такие слова как: слышать, звучать, кричать, гармонично, тихо, услышанный, глухой, хрустящий, звонкий, отчетливый.
Если мы сосредоточены на своем мироощущении через кожу и осязание то мы кинестетически направлены и используем такие слова как: чувствовать, больно, трогать, прочный, твёрдый, мягкий, вкусный, схватить, выскользнуть, легко, уютно, тепло.
Если наши анализаторы чувства основном настроены на мозг, и мы воспринимаем мир как мышление, то мы используем слова: саморефлексия, осознание, реальность, внимание, восприятие, понимать, думать, узнавать, постигать, знать, пробуждаться, менять. Все эти слова связаны с ощущением себя как мышления.
У каждого человека используются все анализаторы чувств и если в психолингвистике их четыре: визуальная, аудиальная, кинестетическая и дигитальная, то мы можем сознательно настроиться на одну из систем и использовать её здесь и сейчас в качестве исследования и рефлексии своих ощущений - через аппарат принятия информации.
Для того чтобы переключаться между ощущениями или другими словами анализаторами чувств, мы используем практику воображения и погружаемся в ресурсное место, в то пространство где мы можем получить силы для себя, не погружаюсь туда в реальности, а только через представление о том что мы уже испытали, и о том что нам нравится.
Использование практики осознанного дыхания с отсоединением интроектов мы начинаем настраиваться на органы чувств, погружаюсь в воображение чтобы произвести рефрейминг, или другими словами обработать модели нашего мира чувств, таким образом чтобы мы научились понимать себя через каждый отдельный орган, и принимать осознанные решения осознавая свои достоинства недостатки и ограничения.

1.3 Рефлексия Лэя и Цереры. Часть 4.

Обычно мы Церерой молчали, зачем вообще нужны слова, лишние затраты, но все же речь связывает людей между собой и в том числе нас, но нас она развязывала. Когда мы переходили к бытовым вопросам то использовали различные тактики подавления, она находилась вне семиосфер и использовала как жаргоны и мат, так и просто оскорбления, которые во мне застревали болью.
Это был круговорот неосознанного абьюза, она пренебрегала мной, я от этого регрессировал, она начинала меня вытаскивать и испытывала гнев со стыдом, и ее засасывало в мою регрессию. Она продолжала оскорбления а я еще глубже погружался в молчание и готовил месть, слово которым растопчу ее эго.
Вместо того чтобы поддержать друг-друга приятными словами, мы уходили в вербальное насилие и тем самым обесценивали наши отношения и разрушали положительные эмоциональные связи, делая себя слабее для друг-друга.
Нас это не волновало, еще до того как мы начали искать свой образ и составлять его из подкастов у нас был разговор о том что у каждого своя реальность и ее нужно уметь принимать в другом, либо уходить. Роль слов в сознании поразила нас своим величием, а главное открыла глаза на самоабьюз.
Мы были разными в восприятии вербального пренебрежения, я такого не испытывал и любое слово даже не из авторитетного источника переношу болезненно, у нее есть прививка от вербального абьюза и она не только не реагирует на него но и мастерски использует для подавления других.
Главным отличием было во внутреннем интерпретаторе, мой обычно меня не волновал и всегда уважал, но как только в мое пространство попадал вербальный хулиган, я начинал становится им и моя эффективность снижалась. Я становился жертвой абьюза и начинал думать так как обо мне говорили.
С другой стороны это и есть принятие другого как самого себя, ведь в сущности Церера была мной пока рядом, и с пониманием относилась к моим эмоциональным состояниям, поэтому это была терапия реальностью, а не абьюз, мы говорили друг-другу правду.
Ей было гораздо сложнее, потому что во мне не было обесценивателя, он включался от другого, а в ней он был и она не могла от него избавиться. Ее защитной реакцией была вербальная агрессия, прекратить такое поведение это умерщвление эго как минимум, но нужна и эффективная замена, я поддерживал ее как мог.
Мы стали друг для друга прозрачными, за каждым словом скрывались новые слова, они были понятны еще до начала разговора. Видеть слабости другого и понимать что обычно их использовали для поглощения это тяжелое испытание, страх что с нами поступят так снова.
Становилось еще интересней и нас с Церерой это лишь раззадорило, мы начали искать новую информацию, о том как вообще появляются эти самые интроекты и как определить внутреннего интерпретатора, мы не теряли надежды что находимся близко к пониманию себя.

1.4 Соединение первичной дуальности сознания

Нарциссизм в общем смысле это травма родительской привязанности или лучше сказать расстройство идентичности, развитие ложного и неустойчивого образа Истинного “Я”, выражение и колебание которого может в значительной степени искажать качество жизни.
Рассмотрение нарциссизма в рамках современной науки, такой как когнитивистика, нейробиология и даже генетика и физика, позволяет сделать выводы что любое психическое расстройство описываемое в международных медицинских справочниках является единым и связано с неоптимальной сепарацией и дальнейшей социализацией ребенка.
Истинное “Я” - это обобщенный образ поиска своего внутреннего ядра, своей основной личности, отделения себя от информационных интроектов которые захватывают сознание человека через внимание и становятся им.
Они порождают неустойчивые состояния выраженные в дуально-катастрофическом созерцании реальности искажая ее гипоманиакальными и депрессивными регрессивными состояниями, значительно ухудшающими качество жизни.
Когда мы не можем с выгодой для себя воспринимать происходящее то находимся на эмоциональных качелях и нам свойственно вести себя некорректно к себе и другим. Мы можем восхищаться и обесценивать других все время находясь в раздвоенном состоянии сознания, которое принято называть дихотомическим мышлением или черно-белым восприятием реальности.
Конструкцию человеческих взаимоотношений можно разобрать аналитическим способом и разложить на составляющие поскольку реальность дуальна, или другими словами мы находимся между небом и землей, огнем и водой, любовью и ненавистью, силой и слабостью, черным и белым, добром и злом, мужчиной и женщиной, да и нет.
Когда мы начинаем поиски себя то стремимся уравновесить свои особенности, склонности и тенденции - через соединение, и первым приходящим в сознание способом является объединение мужского и женского в равных пропорциях, чтобы воспринимать мир находясь в равновесном состоянии сознания.
Роли оптимальных родителей выполняют не отец и мать, а образы отца и матери, оптимальные мужчина и женщина способные стать для ребенка помощниками в сепарации, социализации и индивидуации. В зависимости от возраста ребенок запечатлевает различные интроекты людей: мама, папа, сиблинги (братья и сестры), дяди и тети, бабушки и дедушки, учителя и учительницы, мастера и мастерицы.
Когда у нас нет представления о мужских или женских архетипах то мы вынуждены терпеть нарциссические крушения во взаимоотношениях, особенно с противоположным полом, потому что не знаем себя, какие мы и как нас воспринимают другие. Мы не знаем ничего о себе как о мужчине или женщине и не способны понять их через самих себя.
Теряя свою женскую часть мы начинаем стремиться к интеллекту и конкуренции, а подавив ее перестаём быть сострадательными и способными к любви. Перевес мужского начала делает человека агрессивным и недоговороспособным, а чрезмерно высокий уровень женственности лишает силы и усиливает слабость.
Конфигурация семьи для отдельного ребенка очень проста, вокруг него уже находятся мужские и женские образы, поэтому у человека есть свой гендер и либо есть обе фигуры: мужская и женская, либо одной не хватает, как можно заметить, вариантов развития очень немного.
В семейных отношениях присутствует лишь несколько видов подавления личности: покинутость, отверженность, унижение, насилие. От пола и оптимальных архетипов мужчины и женщины, а также пропорции видов абьюза ребенка, зависит дальнейшее восприятие им реальности.
Поэтому в медицинских справочниках все психические болезни связанные с расстройством идентичности попадают под единую классификацию из которой сначала появился нарциссизм, разделившись впоследствии на нарциссическое, пограничное, гистрионическое и антисоциальные расстройства личности с дополнительными девиациями в виде обсессивно-компульсивного, паранойяльного, шизоидного и других видов ухода от травмирующей реальности.
Сегодня все больше авторов ссылаются на необходимость в объединении всех расстройств и это может оказаться верным решением поскольку все люди разные и каждое расстройство идентичности уникально, подобная классификация порождает массу противоречивой и деструктивной информации препятствующей исцелению.
Самые стойкие исследователи оставили в качестве концептуализации модель психической системы в рамках дуального сознания где по краям находится невроз и психоз, а в центре пограничность, которые в целом обозначаются не как расстройства, а как организации личности.
Независимо от уже сформированных образов мужчины и женщины, даже находясь в теле взрослого мы можем отделить их от себя и избавиться от устойчивых шаблонов сознания: страха, гнева, печали и поместить в себя те информационные интроекты которые создают нашу истинную идентичность.
До момента самостоятельной ходьбы каждый из нас считал мать самим собой и лишь проходя период самостоятельного отделения и начальной фазы сепарации мы начали чувствовать собственную грандиозность, в тоже время отражаясь от реальности безусловно, без наличия на то какого-то выбора.
Оптимальное отзеркаливание ребенка от матери является первичной фазой запечатления и закрепления в сознании конструктивных шаблонов поведения, которые позволяют ребенку чувствовать себя одновременно и самостоятельным и уязвимым, чтобы с этих пор отстаивать себя как индивидуальность и как часть объективной реальности.
Тотальное ощущение доверия, принятия и поддержки со стороны матери позволяет ребенку почувствовать безопасность и решительность, осваивать реальность, справляясь с ней своими силами но под ободряющим и понимающим взглядом близких, но лишь до момента сепарации, после которого ребенок начинает получать свой личный опыт и подавлять грандиозный нарциссизм неудачами.
С момента начала ходьбы ребенок начинает концептуализировать реальность, самостоятельно изучая феномены сознания к формированию которого подключаются отец и другие родственники, чтобы закрепить внутреннюю устойчивость хрупкой идентичности, за искажением которой последует разрушение или закрепление ложных образов, трансформирующих происходящее и ухудшающих качество жизни.

1.5 Рефлексия Лэя и Цереры. Часть 5.

Противоположности всегда притягиваются, эта дискурсивная формула подходила к нашим отношениям, мы были совершенно разными и поэтому интересовали друг-друга. В нас будто не было каких-то частей и ими мы дополнялись. У нее был деструктивный анимус, а у меня деструктивная анима.
Порой я был очень впечатлен какими-то событиями и моя женская часть становилась слишком расхлябанной, а она иногда превращалась в стереотип дикой маскулинности, и мы показывали это друг-другу и в то же время пользовались этими частями себя, как своими.
Но раз мы пошли так глубоко то оказалось что я заменяю ей папу, а она заменяет мне маму, но если так то это похоже на психологический инцест ради спасения и доказательств. Мы не повторяем травмы родителей, мы просто нашли в друг-друге недостающие части своих родителей, хорошо это или плохо, не вопрос, это не чувствуется как не свое, скорее как предрешенность.
Мы не опираемся на себя, если не выращиваем эти части в друг друге, и в то же время их нельзя вырастить, мы просто используем части другого чтобы не чувствовать себя жертвой, чтобы быть в равновесии за счет другого, но ведь он не навсегда, как мы будем опираться на себя без него.
И все же мы не могли сопротивляться тому что нас к друг-другу влекло, мы как магнит и гвоздь не могли оторваться друг от друга. Но в этом и заключалась наша первая сложность. Раз мы не сепарировались от родителей противоположного пола, то теперь используем друг-друга опускаясь в досепарационный период и по сути разделяем одну деструктивную фантазию, и она о том что у нас слияние и поглощение.
Мы внушились другим как самими собой, теперь часть нас живет в другом, а в нас живет он. Мы теперь как одно, и когда оно будет ослабевать то мы потеряем наши оптимальных родителей снова. Мы осознали это и начали готовиться.
Исходя из того что мы поняли, мы проигрываем потерю родителя противоположного пола, не важно, был ли он живым или мертвым физически, важно и очевидно что он был эмоционально мертвым и поэтому мы вернулись в эту фантазию через друг-друга, и мы стали понимать что цель наших отношений оптимально потеряться, чтобы найтись.
Это было предрешено, мы понимали что потеряемся но не знали как это произойдет, все теперь шло к этому и мы начали еще больше ценить наши отношения. Эта амбивалентность еще сильнее раскачивала наше сознание, мы знали что расстанемся и препятствовали этому, мы не хотели и не готовы были друг-друга лишиться.
Все это начало проявляться в переходах между личностями, теперь стало сложнее собрать любую из них, тело не слушалась мышление, личность уходило в эмоциональный штопор, все было рассогласовано, кажется это называется диссоциациями и дереализациями, и мы приступили к следующему выпуску.

1.6 Роль диссоциаций в нарциссизме

Травма родительской привязанности и нарциссизм это социальная конструкция, государственная, религиозная, архетипическая, мифологическая, созданная внутри группы устойчивых информационных интроектов которые через объективный импринтинг стали общей реальностью, а через сеть интернет становятся всеобщим клиповым интеллектом, погрузив человека в самое узкое пространство платоновской пещеры.
Ребенок начинает получать свою травму привязанности еще до рождения, усваивая через информационные поля состояния родителей: их тревогу и страхи, внутренние установки и деструктивные руминации, внедряя их в сознание своего окружения и создавая реальность в текущем моменте, усиливая его в процессе повторения.
Родительские установки и программы не являются их собственностью поскольку когда они были детьми, у них отсутствовал сознательный выбор и предыдущие концептуализации реальности были в них доставлены автоматическим образом. Мир открывается через наше внимание, которое глубоко запрограммировано в концепциях философии, астрономии, анатомии и других науках.
Коллективный транс спокойно принимает теорию большого взрыва и социального дарвинизма, круглость и плоскость земли, наличие иллюзорного и трансцендентного, гикфриканства и трансгуманизма, гипноза и психотерапии, любых устойчивых концепций в которые могли втянуть человеческое сознание, через привлечение внимания.
Концепции в которых живет человеческое сознание является плодом воображения ума, и сила его воздействия все больше искажает реальность и через каждое следующее поколение детей, создает все более травматический образ объективной реальности.
Родители хоть и являются первыми агрессорами для ребенка, но они вынуждены получать и интерпретировать поступающую информацию из ограниченных источников, приводящих их к искаженному поведению, ставя себя и своих детей перед непростым выбором.
Детская травма запечатлевается с неоптимальными родителями или заменяющими их людьми, но они встроены в социум и являются его жертвой. В крайних случаях ребенок может оставлен без присмотра и под давлением от низкого уровня жизни и военных действий, до потери близких или тяжелейшего заболевания что также будет являться травмой привязанности и нарциссизмом.
В процессе получения психологической травмы независимо от возраста происходит закрепления о ее представлении и концептуализация с последующим ее вымещением из сознания через механизм диссоциации, в котором эмоциональная часть отделяется от физической для сохранения существования.
Интенсивный психофизический стимул из среды, направленный на разрушение человека, фиксируется в сознании ребенка как крайне травматичный и усваивается на нейробиологическом уровне, создавая устойчивую нейронную сеть, распределяя по разным частям головного мозга, отвечающих за различные анализаторы чувств.
Через чувства проникают смыслы, как правило на уровне зрения, слуха, осязания, но не в меньшей степени и при определенных обстоятельствах закрепляясь на вкусах и запахах которые вместе с другими ощущениями становятся критическими триггерами для погружения человека с регрессивное состояние.
Основным способом закрепления детской травмы является проявление эмоций как на уровне чувств так и на уровне вербальной концептуализации соответствующей возрасту человека и особенностям развития эмпатийного аппарата, эмоционального, клипового и концептуального мышления.
В зависимости от полученной травмы, единичной или повторяющейся: (покиностости, отвержения, унижения, насилия), а также количества задействованных органов чувств и концептуализации происходящего, создается устойчивый шлейф воспоминаний выражаемый в комплексном посттравматическом расстройстве личности и является синонимом травмы привязанности и нарциссизма.
Навязчивые мысли и обсессивно-компульсивное мышление это возвращение в травмы и отсутствие способности нахождения в реальности, все время возвращаясь в гнев о прошлом и страх о будущем через флешбеки, напоминающие о травматических событиях прошлого, и это нормальная динамика жизни для человека с нарциссизмом.
Интенсивный и травматический стимул принимаемый взрослым, пропуская его через критическое мышление и оптимальные концепции, совершенно не способен отразить ребенок, и когда тело диссоциируется от чувств в процессе травмы, происходит искажение нейромедиативного баланса, закрепляя паттерны деструктивного поведения с последствиями в которых создается несколько ложных эго состояний.
Изменения в выработке нейромедиаторов касаются всей дальнейшей жизни ребенка и в зависимости от вида травматических событий, он будет вынужден поддерживать его через медицинские препараты, социально одобряемые виды аддиктивного поведения, скрытое им прямое самоповреждение с вовлечением в процесс третьих лиц.
Человек с глубокой травмой родительской привязанности, со значительным преобладанием в семейных ценностях воспитания на уровне пассивной и активной агрессии, в том числе закрепление детских черт таких как инфантилизации или гендерный перекос в котором женские и мужские образы меняются местами, вынуждены транслировать не только искаженное поведение но и эмоционально зависеть от него, постоянно идя на риск.
Не будем брать во внимание действительно трагические судьбы, а сосредоточимся на обычном социальном нарциссизме развивающимся в сложных отношениях между гендерным разногласиями, травмирующей реальностью ограниченности ресурсов и цифровой зависимостью.
Большинство людей с нарциссической травмой даже не подозревают что в них живет ложная личность связанная с неоптимальными родительскими отношениями, которую они проецируют на себя и свое окружение, передавая свою травму по эстафете.
Когда вслед за работоспособностью нас захватывает депрессия, когда мы идеализируем и обесцениваем себя и окружающих, когда мы вынуждены подавлять свои эмоции выдавая их за необходимое, мы попадаем в объятия наших самых деструктивных интроектов.
В каждом человеке живут тысячи личностей и те которым он дает право на авторитет становятся им, а самые сильные и деструктивные тотально становятся нами, разговаривают через нас проявляясь в периоды эмоциональных регрессий, которые мы создает посредством внимания и повторения закрепленных шаблонов поведения.
Порой мы даже не способны отличить ложное эго от самих себя, поэтому попадаем в одну и ту же когнитивную карту, где распределяем роли агрессора и жертвы со значимыми другими, раскачивая лодку своего безумия.
Заказать обратный звонок